Иван Ситников

ТИХАЯ МОЯ РОДИНА

	Пока человек не прикоснется к истории, он пребывает во младенчестве.
	Русь всегда свято чтила прошлое, не это ли определило ее великое будущее? 
Но оборвалась нить – по воле тех, для кого опасна и страшна была память о былом,  и рухнули соборы, выстроенные ремесленным людом с величайшей любовью и тяжким трудом. А вместе с ними рассыпались в прах творческие традиции.
	Слишком поздно уразумели люди, что строить на руинах,  значит, бесплодно рвать жилы, и как бы мы не тянули этажи в небо, все равно не удается заслонить останки старого, по воле случая, дожившие до сего часа. 
Достигнув массовости – проглядели индивидуальность. Не оттого ли музыкантов – тысячи, а Паганини не превзойден никем, здания возводятся «эпохальные», а взгляд ловит какой-нибудь деревянный домишко в кружеве наличников или простенькую церквушку,  поскольку радует человеческую душу не остуженное временем тепло руки, затаившееся в кирпичике, главке, завитке карниза.
	Настанет духовное отрезвление нашего населения. Ведь в стандартном городе живут стандартные люди, а нестандартные – растворяются, и лишь на погосте, в надгробной речи, вспоминается вдруг, что был-де покойный и умен, и плодовит. И думается с горечью: да, действительно, все правда… 
Надо бы торопиться осваивать то, что сделано до нас, а новое творить не спеша, дабы не смеялись над нашей поспешностью потомки, не вычеркивали из актива жизни то, что мы создали наспех, чему бурно аплодировали и в чем потом раскаивались. Может быть,  горечь потерь и учит нас уму-разуму? А покаяние поможет детям и внукам простить и понять нас, приложивших руку к разрушению - каждый в меру своего невежества и равнодушия.
Работа над очерком убедила меня, что многие наши корни в почве истории подрублены, они сохнут, так как недостаточно подпитываются.

ЧАСТЬ 1

	В эпоху Древней Руси местность, на которой ныне расположено небольшое сельцо Балыково, стояла на  Мордовской земле. Оно пахало, скот разводило.
	Чуть позже (в Х-Х1 веках) многие русские крестьяне стали переселяться на свободные земли этого края. С течением времени их численность  значительно возросла, возникли целые села уже преимущественно с русским населением, но проживавшим под властью мордовских князей. У последних иногда возникали междоусобицы как со своими, так и с русскими князьями. И наша местность, находясь на границе, разделявшей племена и княжества, была «свидетелем» таких конфликтов.
	Так в результате походов великого князя Юрия Всеволодовича в мордовские земли (1226,1228,1229 гг.), значительные ее территории попали под влияние Владимиро-Суздальского княжества. До того времени мордва уже успела воздвигнуть твердь при слиянии рек Сатиса и Саровки, которая в числе других была завоевана русскими.
	Но в 1298 году место захватил татарский князь Бахмет, выходец из Золотой Орды, и укрепился здесь. В 1310 году у него родился сын-первенец. Возможно, именно ему князь отписал в дар территорию Балыкова («байлык» означает – «владение»).
	Владеть, очевидно, было чем. И не только угодьями, лесом, лугами, рекой Вичкинзой, но и людьми. И продуктами их труда.
	Сама крепость (частое называют – Сараклыч) просуществовала почти век. Но в Х1У столетии отношения Золотой Орды и русских княжеств стали  иными Активно шел процесс объединения русских земель вокруг Москвы, укреплялось Суздальско-Нижегородское княжество, расширявшее свои границы на восток вдоль берегов Волги до устья реки Суры. Проводились акции «возмездия».
	Войска Суздальско-Нижегородского и Московского княжеств под руководством городецкого князя Бориса и московского воеводы Федора Скибло зимой 1377-1378 гг. предприняли успешный поход против монголо-татар в Мордовских землях. Во время похода была захвачена и разорена легендарная крепость, но затем вновь восстановлена. Тем не менее, в 1389 году она окончательно пала.
	По одному из преданий, ее разрушили мордовские племена, когда последним князем в ней был Бехан. Другая версия, не расходясь с первой по дате, утверждает, что русские войска под началом Бориса Городецкого, воодушевленные победой Дмитрия Донского на Куликовом поле, окружили крепость. Девять дней длилась эта осада. Татары не выдержали и бежали в глухие темниковские леса.
	Третья версия, дополняя две первые, гласит о том, что русским войскам было сложно взять приступом мощные укрепления, поэтому они постарались выманить противника из-за крепостной стены. Это им удалось, и «малая Куликовская» битва состоялась близ поймы реки Вичкинзы.
	Названия этих мест, сохранившиеся до сих пор (Сеча, Погарное и т.д.), свидетельствуют и о битве, и о последующих сражениях крестьянской «армии» под водительством легендарной Алены Арзамасской.  Много лет спустя между деревнями Балыковом, Кременками и Рузановом находили остатки мечей, копий, сабель, снаряжения воинов …
	Как бы то ни было, город-крепость был разорен, и после бурных событий история «забыла» об этих местах. Нет никаких свидетельств, даже преданий, о том, что здесь происходило в течение последующих двух столетий. Знаем только, что весь ХУ1 век был периодом постепенного, мирного расселения русских людей по берегам рек, и в то же время – оттеснение мордвы на юг – к Темникову и далее.

ЧАСТЬ  2

	В правление Ивана Грозного предпринято три похода на Казань. В третий раз (1552 г.) царское войско против обыкновения шло через Муром. 
Сохранилось предание, что, выйдя из-под Саконского городка, войско сбилось с дороги. Житель села Кужендеево  Ичалка (Ардатка) провел царя лесами на степной путь. Во многих местах на данном пути царь строил церкви и поднимал заставы. Здесь и пролегла восточная граница Московского государства. Ее опорными пунктами становятся крепости Темников, Арзамас, Алатырь. Между ними возникают сторожевые посты, куда для несения охранной службы посылаются городовые казаки, стрельцы, пушкари.
	Первое (но не последнее) упоминание о казаках, поселившихся в непосредственной близости от нынешнего Балыкова, датируется как раз временем тех походов.
	Служивый люд пограничья получал земли под пашни, покосы. Он охранял окраину государства и хлебопашествовал. При таких обстоятельствах возникли Нарышкино, Аламасово, Кременки, Вертьяново, Ивановское, Ичалово…
	В своем новом качестве (1558 г.) возрождалось и Балыково. (Если брать за точку отсчета именно эту дату, то в 2008 году поселку исполнится 450 лет).
	Одновременно с новоселами в край диких лесов шли священнослужители. Они выполняли ряд задач государственной значимости: поддерживали в переселенцах здоровую нравственность и обращали в православие языческую мордву, прививая ей чувство принадлежности к Руси. Вероятно, во многом благодаря этому, в «смутное время» наша местность, отдаленная от Москвы, не поддержала ни иноземных, ни «своих» врагов, ни самозванцев.
	С 90-х годов ХУ11 века появились у нас на старом городище постоянные жители – монахи. И одним из первых – Иоанн, великий арзамасец, основавший Саровскую пустынь.
	В жизнеописаниях пустынножителей  часто встречаем фразы о том, как послушники ходили в ближайшие селения за провизией. Чаще всего упоминается село Кременки, принадлежавшее князьям Долгоруким. Однако на пути к нему никак нельзя было миновать Балыково, которое, в свою очередь, принадлежало князю Татищеву.
	Именно в Балыкове в 1699 году Иоанн в первый раз встретился с заволжскими раскольниками. Так началась его знаменитая миссионерская деятельность.
	Первый храм Саровской пустыни (1706 г.) помогали строить крестьяне и ремесленники окрестных сел и деревень, среди которых были и балыковские умельцы.
	А впереди судьбу нашего края ждал совсем неожиданный поворот.
	В связи с «турецкой» войной в 1768 году специальным Указом Екатерины 11 было велено выполнять заказы по оснащению флота на всех металлургических заводах. 
Однако правительственный заказ оказался многим не под силу  ввиду новизны работ и жестких сроков. И только братья Баташевы, владельцы Приокских металлургических заводов, в 1770 году успели сделать в Выксе первую пробную партию пушек для военных кораблей.
	Победу  над Турцией вместе с Выксунским и Унеженским заводами ковали Гусевский, Еремшанский, Вознесенский, Илевский заводы и … Балыковский чугунно-литейный завод.  Так что в легендарных успехах великого Ушакова есть небольшая толика наших земляков.
	Не будем повторять общеизвестные страницы летописи знаменитой Саровской обители, которая оказала влияние на наш скромный поселок. Монахи часто приходили сюда и при жизни пр. Серафима, и позже. А родственницы его верного помощника М.В. Мантурова до наших дней жили в самом Балыкове.
	В судьбе деревни особую роль играла большая дорога, связывавшая крупные по тем временам города - Темников и Ардатов. Проходила она около монастырской мельницы (ныне – плотина через Сатис), а частью своей – через Балыково.
	Неоднократно по ней проезжал великий подвижник ХУ11 столетия иеромонах Федор Ушаков – восстановитель Санаксарского монастыря и дядя праведного воина Феодора , адмирала Флота Российского. Посещая Саров, проезжали здесь знаменитые писатели и государственные деятели России.
	Проехал по ней и последний российский император Николай 11 с семьей и свитой в канун торжеств 1903 года. Однако накануне его визита через Арзамас - Глухово -Дивеево была проложена и другая, «царская» дорога-аллея: от Кременок  через Балыково  в Саров.
	За несколько дней до события, связанного с прославлением в лике святых Серафима Саровского, казаки останавливались почти в каждом доме и строго следили за порядком. Проверяли они и выполнение приказа, гласившего о том, чтобы поля вдоль дорог, ведущих к Сарову, были засеяны рожью, пшеницей, овсом, а сама дорога зеленела травой и, во избежание пыли, поливалась водою. 
В день приезда охраны была усилена. Всем жителям Балыкова повелели тихо стоять у своих домов в праздничной одежде и при появлении кортежа императора креститься и кланяться, что было в точности исполнено. Царь, также стоя, поклонами приветствовал жителей.
	
ЧАСТЬ 3

	Чугунолитейный завод просуществовал в Балыкове до 1912 года.  Располагался он на возвышенном живописном месте, в сосновом лесу. Обычным делом считалось здесь частое появление лосей, лисиц, зайцев, белок, волков и даже медведей. А всякой дичи – видимо-невидимо. Ниже – заливные луга в пойме реки Вичкинзы, в чистейшей воде  которой водились бобры, ондатры и множество рыбы: щуки, окуни, ерши… Вдоль русла реки – черемуховый «рай». В изобилии – орехи, грибы, ягоды…
	А на яковлевском бугре - молодая березовая роща. Эту сказочную картину дополняло большое стадо разномастных коров, издалека извещавшее о себе перезвоном колокольчиков.
	На правом крутом берегу в строгом порядке – дома поселка Балыково, жители которого обеспечивали завод рудой, лесом, древесным углем. Руду для окончательной выплавки чугуна поставляли на лошадях из Череватова балыковские мужики. Готовую продукцию они тем же способом доставляли до железной дороги в Арзамас. Как правило, нанимались они в завод на сезонные осенне-зимние работы, управившись с весенней и летней крестьянской страдой.
	Управляющим на заводе в его последние годы работал немец – Нейнгард. Это был общительный, вежливый и высококультурный человек. Жил с людьми в мире и согласии. Однако строго и требовательно относился к выполнению договорных обязательств, чем  заслужил доверие и уважение местных жителей. Рядом жил его приятель – русский барин Лашкин. Когда наступали большие праздники, семьи Нейнгард и Лашкиных собирали жителей окрестных сел и деревень и устраивали народные гуляния с песнями, плясками под гармонь и слушанием «нового изобретения» - граммофона.
	К слову сказать, завод имел большие преимущества перед известным Ташинским заводом (Ташино – имение Карамзина, ныне – райцентр Первомайск Нижегородской области). В обиходе даже имела место поговорка: «Балыковский завод – шуба, а Ташинский – рукав». Но в 1912 году, почувствовав приближение первой мировой войны и назревающей революции, Нейнгард стал вывозить промышленное оборудование  в Германию.
На месте завода до 1950 года оставался только большой деревянный особняк, приспособленный впоследствии под балыковскую начальную школу. Затем и его сломали. 
А территория бывшего завода стала достопримечательностью и любимым местом отдыха молодежи. Там и сейчас среди вековых сосен, елей и лип растут парковые растения бывшей усадьбы: сирень, акация, серебристые тополя…
	Одно время там регулярно устраивались летние пионерские лагеря.
	В 1958 году Балыково вошло в «закрытую зону» особо важного объекта, а территория завода осталась за ее пределами, в Дивеевском районе.
	Вплоть до середины шестидесятых годов жители Балыкова издали наблюдали, как дымятся в шахтах остатки угля. Потом все погасло. А вот память осталась.

ЧАСТЬ 4

	Революция 1917 года не оказала никакого влияния на жизнь поселка. Люди трудились и вели свое хозяйство так же, как и много лет назад, не зная особой нужды и не ощущая никаких дополнительных проблем. «Историческое событие» ХХ века не сразу сломало привычный уклад. Но близился 1930 год – период сплошной коллективизации. Старики потом вспоминали, что им удалось пожить при советской власти только эти первые 13 лет.
	Затем недоумение и непонимание сменилось недовольством. Как бывает в таких случаях, неспешно обсудили возникшую проблему и вспомнили, что в Москве, в самом Кремле, работает врачом земляк – Александр Сергеевич Воронцов-Козлов. И не простым медиком, а особенным, обслуживающим руководителей государства. К нему и решили снарядить  делегацию с  наказом: повременить с созданием колхоза. И ведь дошли-таки наши мужики до Кремля. Александр Сергеевич радушно принял земляков, в первую очередь накормил и напоил их (по тем временам очень обильно). Однако, услышав суть  просьбы, ответил кратко:  «Вы что, до сих пор не в колхозе? Немедленно вступайте! Все сельское население уже организовано, а вы пришли хлопотать об обратном!»
	Сейчас-то нетрудно догадаться, что сделали бы с такого рода ходоками, попади они к чужому человеку.
	По возвращении из столицы гонцов расспросили, еще больше «засумлевались» и решили: в колхоз не вступать, а жить, как жили, каждый своим трудом. Но приехал уполномоченный из областного центра, собрал всех жителей и «доступно» разъяснил им преимущества коллективного хозяйства. Уговаривал несколько дней. То ли оратор был неважный, то ли мужики попались недоверчивые -в колхоз осмелилось вступить только 8 семей.
	С апреля 1931 года колхоз все же организовался;  его членам уполномоченный «нарезал» лучшие земельные угодья, а остальные оставил единоличникам. Как тут быть? Земля-то – кормилица. И со следующего года начали вступать в колхоз другие …
	К 1936 году колхоз уже назывался «Красная звезда». Потом его укрупняли, объединяли с другими, «разукрупняли», называли «Борьбой» и чем-то еще… Тем не менее коллективное хозяйство просуществовало до 1958 года, когда Балыково включили в состав городской черты.
	Приближался 1941 год…

ЧАСТЬ 5

	По неполным данным, на 1941 год в Балыково насчитывалось до 120 дворов (семей). По разным тропинкам уходили от родного порога на войну 197 моих земляков. Возвратились обратно далеко не все: 112  так и остались молодыми в памяти родных и соседей.	Возвратились 85 человек. Умерли дома от ран и болезней 64 ветерана.
Я привожу эти сухие статистические данные, но меня не оставляют мысли о том, что за ними – целый мир: человеческая судьба, судьба российской семьи, судьба Родины. За это сражались мои земляки под Москвой, в Сталинграде, на Курской дуге, брали рейхстаг…
Шестнадцать семей проводили на фронт по трое самых близких людей; из четырех семей ушли воевать по четверо:  из четверых (!) братьев Гусихиных не вернулся никто; у Самсоновых воевали отец и три сына, - сыновья погибли. Турутины тоже потеряли  троих сынов. У Шикиных призывались отец, двое сыновей и дочь. Только она и осталась в живых. Да, воевать с врагами приходилось не только мужчинам, но и женщинам.
	Два жителя Балыкова похоронены в Польше, могилы других – в Смоленской, Орловской, Калининской, Ленинградской, Московской областях…Вот такую «географию» можно изучать по биографиям моих земляков.
 
ЧАСТЬ 6

	Все, наверное, смотрели старый фильм «Путевка в жизнь» с его знаменитыми героями: Мустафой, Жиганом, Колькой-Свистом и не менее знаменитой узкоколейкой. Этот фильм про мои места, про будущий секретный и закрытый город.
	Несколько воспитанников аналогичной саровской колонии после завершения строительства железной дороги переселились  в Балыково. Их беззлобно называли «шпаной». Со  временем они остепенились, обзавелись семьями… 
Балыково никого и никогда не отторгало. Люди приезжали сюда из разных уголков страны и жили одной «коммуной». Все у всех были на виду («от людей на деревне не спрятаться»), поэтому и коренные жители, и приезжие сосуществовали дружно. Начиная с 1947 года, первые рабочие «секретного объекта» стали селиться в Балыкове. Приток служивого люда не мог не отразиться на облике поселка и его развитии. Взрослые трудились, дети учились. Шли годы, сменялись поколения…
	
Я люблю разговаривать с коренными жителями поселка. Особенно слушать «байки» одного из приятелей моего тестя – Михаила Сергеевича. Рассказчик он удивительный. А если учесть, что внешне очень напоминает Василия Макаровича Шукшина, то можете представить эти «печки-лавочки». В его воспоминаниях главными героями являются простые деревенские жители и, вместе с тем, необыкновенные люди: тетя Поля, дядя Сеня… Когда-нибудь я напишу и о них… И здесь  художественного вымысла не потребуется. Писателям такое не придумать…
Но мало кто знает, что достаточно долгое время жил в Балыкове настоящий писатель, человек удивительной судьбы – Борис Константинович Зайцев, которому в феврале нынешнего года исполнилось 125 лет.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

« А пишу се слово того для, чтобы не перестала память родителей наших
и наша, и свеча бы не погасла».
                              ( Великий князь Семен Иванович Гордый)

	Вот для этого в канун 300-летия со дня основания  Саровской пустыни решился я обратиться к той самой российской глубинке, где прошагали столетия и где те корни, что питали и питают самостояние человека на Русской земле. И  надеюсь, что очерк этот предстанет взгляду не просто любопытствующему, но исполненному Надежды и Веры… Надежды и Веры в бессмертие творящего духа на Руси, в возрождение того света над нашим Отечеством, который века назад озарил строки древнего летописца: « О, светло светлая и красно украшенная земля Русская…»
	У меня есть мечта - установить всем миром часовню на высоком берегу балыковского пруда, которая была бы видна отовсюду и белым ангелом-хранителем парила  бы в небе.	Нужна она,  часовня, человеку, ох, как нужна.