Галина ОКУТИНА

ПО УЛИЦАМ САРОВА

 	Лет двадцать назад, собирая материал для вечера «Их именами названы улицы города», который готовили в Доме ученых, по рекомендации Ю.Б.Харитона, академика, научного руководителя ВНИИЭФ, и Д.А.Фишмана, профессора, первого заместителя главного конструктора института,  и с их просьбами непременно передать привет и пожелания всего самого доброго отправилась я в столицу – к Марии Александровне Духовой, жене Николая Леонидовича Духова, работавшего во ВНИИЭФ с 1948 по 1954 годы заместителем научного руководителя-главного конструктора, члена-корреспондента АН СССР, генерал-лейтенанта инженерно-технической службы, трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий. 
	Позвонила Марии Александровне по телефону. Договорились о встрече. Дверь открыла аккуратненькая, невысокая, с забранными в узелок седыми волосами пожилая женщина.
	- Простите, я по телефону не расслышала, откуда вы. Из Челябинска?
	- Нет, я из Горьковской области.
	Некоторое замешательство со стороны Марии Александровны … «Но … Николай Леонидович никогда там не работал».
	Мои возражения, как было видно, ее не убеждали. И только после того, как я выполнила просьбы Юлия Борисовича и Давида Абрамовича, Мария Александровна вдруг воскликнула:
	 - Господи! Так вы из леса приехали?! Так бы сразу и сказали! Да-да,  помню. Я там была несколько раз. Сосны высокие. Места красивые. Я там еще на лыжах … фотографии есть!
     Мы долго сидели за столом в просторной комнате. Пили чай с чудесными, приготовленными хозяйкой пирожками. Говорили о Николае Леонидовиче Духове. Рассматривали фотографии, а те, которых, я знала, в архиве ВНИИЭФ не было, она позволила взять для пересъемок.
	Затем пришел после занятий в институте внук Духовых – Игорь. Беседовали уже втроем. По просьбе Игоря я рассказала о дедушке, каким он запомнился тем, с кем рядом работал. Игорь поблагодарил и добавил: «Я о нем почти ничего не знал. Правда, читал книгу «Выбор», но там о Челябинске». Известие о том, что в Арзамасе-16 (тогда я произнесла – «в месте, где мы живем») одна из улиц носит имя Н.Л.Духова, явилось для них совершенно неожиданным. Мария Александровна растрогалась буквально до слез, что где-то «в лесной глуши» столь дорожат памятью о Николае Леонидовиче.
	Не случайно экскурсию по улицам Сарова я начала с этого эпизода, с этих, столь дорогих мне воспоминаний. В течение полувека закрытый объект, по-современному  РФЯЦ-ВНИИЭФ, жил и работал в полностью замкнутом пространстве. Даже родители «внииэфовцев» не знали, где же на самом деле находятся их дети, чем они занимаются, родные и близкие ничего не ведали о своих родственниках. А они жили в бывшем поселке Сарова,  много и мужественно работали  на благо Родины, мира, укрепляя обороноспособность России.
	Кроме улицы имени Н.Л.Духова, многие еще улицы города носят имена, не безызвестные  в стране и тем более в мире науки и высокотехнологичного производства; имена людей, безгранично много сделавших не только для своего государства, но и для укрепления позиций мира на всей планете. И сделавших это именно здесь, в атомном Арзамасе-16 – Кремлеве – Сарове … Горожане с великим желанием назвали бы еще с десяток улиц с именами достойнейших и почтенных людей – ученых и организаторов промышленности, представителей сложнейшего производства, симбиоза теории и практики, но … просто улиц не хватает в строго ограниченном географически пространстве, на котором и размещается атомград.
	Однако я с удовольствием здесь называю тех, чьи имена уже носят наши улицы, ибо понимаю, что в журнальной статье  я смогу рассказать об одном-двух из них, не более. Итак,  в свое время были переименованы или названы новые улицы в честь:
- Александровича Виталия Александровича (1904 – 1959), кандидата химических наук, лауреата Ленинской и Государственной премий, начальника отдела научно-исследовательского отделения с 1947 по 1959 года;
	- Бессарабенко Алексея Константиновича (1907 – 1960), первого директора завода №1 ВНИИЭФ, впоследствии заместителя директора института – главного инженера ВНИИЭФ, лауреата Государственных премий, проработавшего на объекте с 1947 по 1960 год;
- Давиденко Виктора Александровича (1914 – 1983), доктора физико-математических наук, профессора, Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий, начальника физического отделения, заместителя научного руководителя института с 1948 по 1963 год;
	- Зернова Павла Михайловича (1905 – 1964), видного государственного деятеля, кандидата технических наук, дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий, генерал-лейтенант-инженера; основателя ВНИИЭФ, первого его директора;
	- Курчатова Игоря Васильевича (1902 - 1960), выдающегося физика, академика, трижды Героя Социалистического Труда, руководителя советского атомного проекта (очень часто приезжавшего на объект, но не жившего постоянно здесь);
	- Музрукова Бориса Глебовича 1904 – 1979), одного из организаторов оборонной промышленности и создателей новой военной техники; дважды Героя Социалистического Труда, генерал-майор-инженера, лауреата Ленинской и Государственных премий, директора ВНИИЭФ с 1955 по 1974 год;
	- Харитона Юлия Борисовича (1904 – 1996), выдающегося физика, академика, трижды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и Государственных премий, награждённого медалями имени М.В.Ломоносова и И.В.Курчатова, почти полвека, начиная с 1946 года, являвшегося научным руководителем института.
	… Как минуешь основной контрольно-пропускной пункт (КПП) Сарова, так сразу попадаешь в объятья улицы, гармонично соединяющей в себе историю и современность архитектуры; улицы, являющейся началом истории Российского федерального ядерного центра и символично названной в честь первого директора института, тогда КБ-11, Павла Михайловича Зернова. Пока мы идем вдоль построек конца пятидесятых прошлого века по левой стороне улицы и современных домов с многоуровневыми квартирами начала 21 века – по правой, мимо грандиозного банка сегодняшнего дня и стадиона времени 1949 года, мимо парка, которому жители дали имя опять-таки Зернова (ибо при нем он был заложен, и Павел Михайлович мечтал здесь сделать все, чтобы сотрудники объекта могли отдохнуть), сколько возможно, расскажу о первом директоре ядерного центра.
	Академик Харитон вспоминал, как знакомили его в Москве перед поездкой в «леса» для выбора возможного места под будущий секретный объект с этим человеком: «Павел Михайлович Зернов – поедете вместе». Вглядываясь в приятное доброжелательное лицо молодого генерала, я спросил: «А не Ваши ли хозяйства, Павел Михайлович, встречал я в Германии?» - «Да, мои », - мягко улыбнувшись, ответил Зернов».
	Как выяснилось, Юлий Борисович и Павел Михайлович примерно в одно и то же время (лето-осень 1945 года) выполняли спецзадание советского правительства на территории побежденной Германии: Харитон – по научной части, Зернов – по промышленной.
	«Проезжая дорогами Германии, - рассказывал Юлий Борисович, - то тут, то там встречал я колышки с табличками, на которых четким ровным почерком было выведено «Хозяйство Зернова» … Так, оказывается, пересеклись впервые наши пути с Павлом Михайловичем». 
И вот – решение о создании сверхсекретного объекта на территории поселка Сарова принято. Начальником его назначен П.М.Зернов (ему 41 год), главным констуктором – Ю.Б.Харитон (ему – 42).
	Почему именно Зернову было поручено организовать уникальное КБ, которое должно было соединить в себе теорию и практику, научно-исследовательский поиск и производственное воплощение смелых идей? Основное: Павел Михайлович к 1946 году, ко времени создания ВНИИЭФ, был уже не только крупным специалистом в области промышленности, но и руководителем со своим, как правило, результативным стилем работы.	Павел Михайлович Зернов родился в 1905 году в деревне Литвиново Кольчугинского района Владимирской области в крестьянской многодетной, еле сводившей концы с концами семье. Рано начал трудиться, сначала батраком, а потом рабочим на Кольчугинском заводе. Этот завод славен своим прошлым. В свое время купец Кольчугин наладил здесь производство знаменитой на всю Россию медной проволоки, после революции завод приумножил свою славу участием в создании металла для отечественного самолетостроения. 
Рабочая закалка многое дала Зернову. Его дальнейший жизненный путь был типичен для молодежи тех лет: комсомольского активиста жизнь заставила учиться, поехал в Москву, поступил на рабфак при институте народного хозяйства им. Плеханова. Затем закончил МВТУ им. Баумана по специальности «Двигатели внутреннего сгорания». Сочетая научную работу с руководством конструкторской группой по проектированию Горьковского автозавода, в 1937 году П.М.Зернов защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук. 
В начале следующего года  молодой специалист, имевший хорошую техническую подготовку и приличный практический опыт, был назначен главным инженером Управления дизелестроительной промышленности Наркомата машиностроения. В руководящем кабинете не засиживался,  активно и оперативно включался в решение практических вопросов на заводах Ленинграда, Мелитополя, Челябинска, Сталинграда, Харькова.
 Служебное восхождение энергичного руководителя было стремительным. С осени 1938 года он – начальник Главка тракторной промышленности страны. В военное время выполнял обязанности заместителя наркома танковой  промышленности, не один раз направлялся в самые сложные «прорывы»: руководил эвакуацией заводов из осажденного Харькова, покинув его на последнем самолете; принимал участие в налаживании производства танков в горящем Сталинграде в июне 1942 года, а позже был одним из организаторов восстановления промышленных предприятий, прежде всего оборонного назначения, в освобожденном Сталинграде и разблокированном Ленинграде. Проявив незаурядную хватку и способность правильно ориентироваться в экстремальных ситуациях, П.М.Зернов в завершающий период войны был направлен военным командованием на выполнение специальных заданий ГКО вначале в Прибалтику и Белоруссию, а потом – в поверженную Германию. 
На Родину вернулся в ноябре 1945 года. И вся его дальнейшая жизнь была связана с атомной промышленностью, с первым ядерным центром страны. Он являлся его директором  в самые трудные годы  становления и создания первых образцов атомного оружия. Четыре с половиной года напряженнейшей работы не могли не сказаться на его здоровье. В 45 лет – тяжелейший инфаркт. Свою роль в болезни Зернова сыграли его достаточно сложные отношения с Берией. Но, будучи человеком исключительной воли, П.М.Зернов сумел преодолеть недуг и в дальнейшем работал членом коллегии, а затем и заместителем министра среднего машиностроения, к которому и относился ВНИИЭФ.
	На заседании научно-технического совета, посвященного 25-летию ВНИИЭФ,  академик Харитон скажет: « ... В глуши создается научно-исследовательский комплекс. Конструкторское бюро, предприятия, наконец,  жилые дома, поликлиники, больницы, транспорт, снабжение, питание - все это легло на плечи директора КБ-11. В полной мере раскрылся талант его как организатора и ученого».
Многие участники апрельской (1992 год) Конференции по истории разработок первых образцов атомного оружия говорили о большой роли Павла Михайловича в создании первой отечественной атомной бомбы. И при этом отмечали, прежде всего, особенность психологической атмосферы, в которой работалось в первые годы, - заинтересованность в результатах труда друг друга, благожелательность; высокий профессионализм кадров и бережное к ним отношение со стороны руководства; внимание к молодежи и ее нуждам. Заслуга П.М.Зернова в создании необходимых условий как для работы, так и для отдыха несомненна. 
В одной из бесед с автором данного материала Юлий Борисович Харитон, не скрывая своего восхищения, произнес: «До сих пор не могу понять, как удалось ему в 1949 году, когда страна только еще начинала после войны приходить в себя, - как удалось ему организовать здесь, в глухом месте, театр?! Это было под силу только Павлу Михайловичу Зернову!»
	Четыре с половиной года Павел Михайлович Зернов был директором КБ-11, объекта.
	«Однако у меня и моих товарищей, - сказал 20 января 1975 года Юлий Борисович Харитон на 70-летнем юбилее П.М.Зернова, - такое ощущение, что мы с ним проработали по меньшей мере 15 лет. Так много за эти годы было пережито, сделано, вложено душевных сил, что этот короткий астрономический срок психологически кажется очень большим … Павел Михайлович действительно являлся таким человеком, которого не забудешь».
	… Как показали прошедшие десятилетия, память о Павле Михайловиче жива в Сарове. Идем по улице его имени, мимо парка его имени, выходим на мост через речку Сатис, и … опять неразделимы имена первых руководителей объекта, как неразделимы их судьбы, слившиеся воедино в биографии первого отечественного ядерного центра, в биографии страны … За мостом, продолжая улицу имени Зернова, поднимается вверх, как самые высокие и чистые мысли, идеи ученых, улица имени академика Юлия Борисовича Харитона.
Россия нового времени подарила прекрасную возможность «расшифровывать», хотя бы частично, ранее совершенно засекреченные имена. О Юлии Борисовиче, ушедшем из жизни в преклонном возрасте, а потому подарившем счастье общения с ним представителям нескольких поколений, в последнее время пишется немало. Есть воспоминания, книги, статьи. РФЯЦ-ВНИИЭФ к 100-летию со дня рождения академика выпустил блестяще оформленный, и по содержанию и внешне, номер журнала «Атом». Разве передашь все в нескольких строках? Мы и не будем этого делать в надежде, что читатель, заинтересованный в познании истории и имен  Российского федерального ядерного центра, Сарова, при желании прочтет все сам. Чтобы не нарушать стиль и концепцию статьи, приведем биографическую справку о Юлии Борисовиче из той же, первой открытой книги об объекте.
Юлий Борисович Харитон родился в 1904 году в Петербурге в семье журналиста и актрисы. Мать уехала за границу, когда мальчику было всего 6 лет, вышла там замуж, переехала из Европы в Палестину. Отец был выслан из страны в 1922 году (известная высылка творческой интеллигенции). С родителями никаких родственных связей Юлий Борисович за все годы его жизни не поддерживал. 
Работать начал очень рано, с 13 лет. Сначала – курьером  и библиографом в библиотеке, затем – учеником механика в ремонтных мастерских на железной дороге Петрограда. В 1920 году поступил в Политехнический институт и закончил его через пять лет с дипломом инженера-физика. Призвание определилось очень рано и на всю жизнь. Еще будучи студентом подрабатывал в Физико-техническом институте  в качестве ассистента К этому подталкивали не только житейско- материальные обстоятельства, но и стремление к самостоятельному научному творчеству. В 1926 году в числе других молодых перспективных физиков был направлен на двухгодичную стажировку в Англию. Стажировку проходил в знаменитой Кавендишской  лаборатории Резерфорда в Кембридже. Здесь же, в Англии, защитил диссертацию на степень доктора философии  (звание профессора на Родине получил в 1938 году по совокупности научных работ без защиты докторской диссертации). 
В 1928 году Харитон был направлен в Голландию в составе группы ученых и специалистов, занимавшихся закупкой научного оборудования для нашей страны. С 1931 года он – сотрудник Института химической физики, в создании которого, по мнению директора института Н.Н.Семенова, принимал непосредственное и деятельное участие. Возглавляя лабораторию взрывчатых веществ, Ю.Б.Харитон внес значительный вклад в физику горения и взрыва, а также в атомную теорию (работы конца 30-х годов). Их значение общепризнанно в науке. В годы войны Ю.Б.Харитон все свои силы отдавал решению задач, связанных с обеспечением победы. В 1944 году Ю.Б.Харитон был привлечен И.В.Курчатовым для работы в АН СССР.  А с 1946 года он – главный конструктор и заместитель начальника первого отечественного ядерного центра. До 1992 года Ю.Б.Харитон – бессменный научный руководитель ВНИИЭФ.
Добавлю лишь, что до конца жизни Юлий Борисович оставался с институтом, являясь последние годы  Почетным научным руководителем его.
За кратким обзором жизни великого ученого мы, не заметив того, подошли к дому, в котором, деля его на двоих с семьей другого российского известного ученого – академика Евгения Аркадьевича Негина, и жил в Сарове Юлий Борисович Харитон. Сейчас половина коттеджа – квартира-музей Ю.Б.Харитона. Здесь все, как было при жизни Юлия Борисовича, его жены Марии Николаевны, при воспоминании о которой у каждого, кто знал ее или хотя бы слышал о ней, мягко и грустно замирает сердце: настолько умна, прекрасна  и великодушна была эта женщина; настолько чудесная и удивительная  пара это была – чета Харитонов …
Кто впервые переступает порог этого помещения, непременно поражаются необыкновенной внешней простоте жилища и – вскоре – непременно чувствуют атмосферу необыкновенно высокой духовной жизни, свойственной этой семье… Фортепиано, за которым любили в четыре руки играть Юлий Борисович и Мария Николаевна; фотографии, сделанные самим академиком и его старенькие любимые фотоаппарат, фотоувеличитель, книги, книги … Да разве можно передать величественность души человека – вот так, сразу и в немногих строках? Нет, конечно. Потому давайте «шепотом» пройдемся по немногочисленным комнатам квартиры, всмотримся в портреты, рассмотрим разнообразнейшие сувениры, когда-то подаренные академику Харитону, человеку Харитону. А я вам в это время тихонечко прочту несколько фраз из юбилейного «Атома» -  из воспоминаний наших известных и уважаемых современников о Ю.Б.Харитоне.
Илькаев Радий Иванович – директор РФЯЦ-ВНИИЭФ, академик РАН:
«Правительство страны поручило научное руководство КБ-11 Ю.Б.Харитону. Выбор руководителя следует признать исключительно удачным: Юлий Борисович великолепно сочетал в себе качества ученого, имеющего широкие связи в научном мире СССР, целеустремленность, упорство и настойчивость в достижении поставленных целей с фантастической работоспособностью и умением объединять различных специалистов в единый коллектив для решения общей задачи». 
Михайлов Виктор Никитович – научный руководитель РФЯЦ-ВНИИЭФ, директор Института стратегической стабильности Минатома РФ, академик РАН:
«Сейчас можно лишь восхищаться, как ядерный комплекс страны сумел эффективно выжить и все значительные интеллектуальные и научные кадры для обеспечения безопасности России и развития ядерной энергетики в целом. И сегодня ядерный комплекс остается основным фактором безопасности и престижа страны. В этом огромная заслуга его основателей, создателей, первых руководителей. Вспоминая их, мы с особым уважением и восхищением произносим имя Юля Борисовича Харитона». 
… Лишь несколько имен людей, сделавших очень много для обороны страны, в честь которых названы улицы первого отечественного ядерного объекта – Сарова, упомянуты здесь или чуть «приоткрыты» широкой массе читателей. Как компенсировать невозможность рассказать  подробнее и обо всех из них? Чтобы помнили мы, наши дети, наши внуки и правнуки? А может, вот так, вчитываясь и вдумываясь в строки стихотворения, принадлежащего перу физика и поэта, ветерана РФЯЦ-ВНИИЭФ, – Эдуарда-Гелия Александровича, сына одного из колоритнейших ученых КБ-11 – Виталия Александровича Александровича, на улице, имени которого, как символ негаснущей памяти, стоит Вечный огонь? Может, именно так? …

ПАМЯТЬ СЕРДЕЦ ЛЮДСКИХ
Выцветают чернила, рассыпается прахом бумага,
Уходят люди, сменяются времена …
Есть имена, забыть бы которые – благо,
Но есть и совсем другие имена.
Не помнить собственную историю – дело ли?
И жить Иванами, не помнящими родства?
Были люди, которые эту историю делали, 
И память об этих людях да будет жива.
На эту память не стоит жалеть металла,
Гранита и мрамора, скульпторского резца.
Но нет прочнее и благороднее материала, 
Чем живые и трепетные человеческие сердца.
Они оживляют и металл, и камень,
Без них и вечное не существует вечно.
И пока в сердцах горячо пульсирует память,
Нашему прошлому будущее обеспечено.

И пусть выцветают чернила, бумага прахом рассеивается,
Сменяются поколения, меняются времена,
Если живой эстафетой от сердца к сердцу
Передаются легендой ставшие имена.