Александр ЛОМТЕВ

АНГЕЛЫ САРОВСКИХ ПОДЗЕМЕЛИЙ

Неизвестно, и теперь уж никогда не узнать, кто он был – тот человек, что первый вонзил лопату в зеленый дерн монастырского холма, и принялся копать первую «пещеру» саровских подземелий. Был ли это монах, послушник или крестьянин из какого-либо окрестного села, а может, и разбойник, пойманный в дремучих Муромских лесах и за воровство закованный в черное железо… Более или менее достоверно известно лишь то, что случилось это летом 1692 года при первоначальнике Саровской пустыни иеросхимонахе Иоанне. Но уже к 1700 году саровские подземелья разрослись в целую сеть, а девять лет спустя была освящена крипта (подземная церковь) во имя Антония и Феодосия Киево-Печерских, и в 1711 году в ней начались регулярные богослужения…
Примечательно, что уже тогда Саровская обитель была в России на слуху: сестры Петра I Мария и Феодосия подарили саровской крипте священные сосуды, одеяния, иконостас с царскими вратами и кусочки мощей Киево-Печерских чудотворцев…
В 1730 году крипту пришлось закрыть – делали свое дело грунтовые воды. Потом в 1780 году ее повторно освятил архиепископ Владимирский Иероним, затем с середины XIX века она служила лишь для экскурсионных целей, а в 50-е годы прошлого «коммунистического» века вход в нее замуровали и все, что связано с саровскими подземельями, стало постепенно отходить в область преданий…

***
Старая монастырская стена. Темно-красный кирпич с аккуратными, вылизанными временем серыми прослойками цемента (в который, согласно преданиям, добавляли яичный желток для особой крепости; это сколько ж нужно было яиц!), железные скобы, источенные дождями, ветрами и солнцем, труха под коленками и затхлый воздух - так, должно быть, пахнет само время. Запах времени, запах веков, запах сухого мха на месте старых дождевых протеков, запах чистой пыли.
Мне десять лет, я ползу по какому-то каменному проходу в толще монастырской стены, светя себе маленьким квадратным фонариком, и размышляю: когда же здесь последний раз ступала нога человека? Точнее - живот. Когда этих камней последний раз касался живот ползущего человека? Мне и в голову не приходило, что взрослый человек в эту каменную трубу просто не пролезет. Я верил, что ход ведет меня или к кладу, или к забытым манускриптам, или, на худой конец, к прикованному к стене скелету в монашеском истлевшем одеянии.
За мной, сопя и тихо переругиваясь, ползут мои приятели, мои дворовые братья. Пацаны, с которыми я облазал все, что можно облазать, мастерил "поджиги" - самодельные пистолеты, которые на десятый выстрел взрываются в руке, разворачивая ствол цветочными лепестками, ловил туманными утрами окушков в заводях Сатиса и через понедельник начинал новую жизнь с обязательной зарядкой, обливанием холодной водой и с секцией то бокса, то борьбы, то авиамоделизма...
В поисках тайного подземного хода, ведущего по местным преданиям из Саровского монастыря в монастырь Дивеевский, мы облазили все закоулки, чердаки и подполья древних ветшающих строений, но хода все не было.

О саровских подземельях, о подземном ходе, якобы проложенном из Саровского монастыря в Дивеевский, легенд и всевозможных историй ходит по Присаровью немало. Старожил одного из окрестных сел Кременки рассказал мне, что в тридцатые годы на легендарный ход наткнулись деревенские пацаны, и решили его «исследовать». Опустившись в провал в земле, они вроде бы несколько минут пробирались по полуразвалившейся и подтопленной галерее, пока потолок на одном из участков не стал осыпаться. Мальчишки бросились назад, но выскочить успели не все – одного завалило. После этого, утверждал старожил, и вышло указание обрушить, засыпать, замуровать все ходы-выходы. А в шестидесятые в Сарове ходила байка о том, как один из искателей проник в подземелья и нашел там не только ржавое железо. Но и кой-какое золотишко…
Впервые о саровских подземельях я услышал от собственного деда Павла Васильевича Гавлачкина. Мальчишкой ему несколько раз довелось побывать там на своеобразной экскурсии в сопровождении монаха. Рассказ его позже я восстановил в памяти и записал:
«Мальчишкой вместе с взрослыми я ходил в Саровскую обитель молиться. Молились «о дожде», «об урожае». Одевали нас при этом во все новое, чистое, как на праздник… Водили нас и в подземелья. Людей набиралось человек по двадцать – здесь были и татары, и мордва, и русские. 
По каменной крутой лестнице мы спускались в какой-то подвал, пройдя по которому входили в узкую галерею и шли по ней, то и дело сворачивая то вправо, то влево. Шли при свете свечей и смоченных в чем-то лучин. Все мы шли, держась за длинную мохнатую веревку. Вел нас старый косматый монах. В какой-то келье все по очереди примеривали чугунные калоши, а на голову надевали чугунный же венец. Видели множество решетчатых дверей, келий, кое-где подземелья были красиво отделаны, а местами в стороны уходили простые пещеры. Нам, мальчишкам, скучно было бродить за взрослыми, и несколько раз мы убегали, за что были нещадно биты веревкой.
Однажды монах-экскурсовод остановился у низкой, но широкой арки и сказал, что здесь можно пройти аж до Дивеева, поднявшись на поверхность земли всего два раза. И что якобы есть такой же ход и в сторону Санаксарского монастыря.
На просьбу пойти по ходу ответил, что галерея очень старая и местами обвалившаяся, да и заплутать можно…»

***
С "лицевой" стороны монастырь выглядел вполне светско: театр (там, где раньше стояла рака с мощами святого Серафима Саровского), хозяйственный магазин (храм Всех Святых), телевышка (колокольня) и тому подобные госучреждения. Но "с изнанки" монастырь еще хранил свою отрешенность от меняющейся жизни, берег свою пыльную рухлядь - тайны, легенды и загадки. Какие-то заколоченные окна, темные железные, намертво запертые двери, черные провалы и пробоины в толстенных стенах, забранные массивными решетками отверстия. Вот одну такую решетку, прочную на вид, но хлипкую на деле, нам и удалось выдрать. И открыть путь в брюхо монастыря - к забытым манускриптам, к скелету, прикованному к стене, к сокровищам саровских монахов...

Очень жалею, что не успел побеседовать с Прасковьей Федоровной Самаровой, утверждавшей, что она не только видела этот ход, но и ходила по нему. В единственном сохранившемся номере газеты «Путь» саровских «перестроечных» лет я наткнулся на статью А.Урутина, который приводит рассказ Тети Паши (Прасковьи Федоровны?):
«В ранней молодости пришлось тете Паше вместе с матерью совершить эту подземную экскурсию от одного святого места к другому на расстояние более 10 км. Начинался ход, по ее словам, у Зимней церкви, которая сейчас разрушена. А где кончался? По свидетельству тети Паши, в Дивееве под порогом одного из соборов.
Внутри ход был земляной, кое-где выложенный кирпичом, а в других местах обшитый лиственничными досками. Вентиляционные люки, они же монтажные отдушины, были выведены в полые стволы вековых ветел…»
Позднее довелось мне слышать еще и рассказ о подземной речке, которую пересекает загадочный ход, и железном ажурном мостике через нее, о стеклышке в кирпичном своде хода, проходящего под речкой Вичкинзой, в которое видно, как струится вода… Как это должно быть было странно: под ногами подземная речка, а над головой земная…

***
Застрял я на пятом повороте. Ползи я помедленнее – наверное, заметил бы, что ход постепенно сужается, и не сунулся бы за этот, пятый, угол. Но меня гнало вперед предчувствие чего-то необычного, волшебного, что вот-вот, не за этим поворотом, так за следующим, должно встретиться, высветиться в неярком кружке света.
Я вдруг почувствовал, что монастырь сжал меня в своих объятиях. Не то чтобы враждебно, но и не ласково. Словно кошка, играющая с живой еще мышкой. Выступающий из стены кирпич уперся мне в ребро. Я ясно понял, что мне не только не добраться до сокровищ, но и не выбраться из этой каменной западни вообще!

Интерес к саровским подземельям не пропадал никогда, но в советские времена в закрытом Арзамасе-16 говорить об их поиске было бессмысленно. Ядерный «объект» напрочь отрицал духовное прошлое святого места, на котором расположился. Храмы взрывались, источники заливались бетоном, выходы в подземелья замуровывались…
И когда в девяностые годы энтузиасты исторического объединения «Саровская пустынь» во главе с Анатолием Агаповым начали-таки искать вход в подземелья, оказалось, что уже никто не знает, где оно. Было известно, что входов в подземелья было едва ли не около десяти, но где? И тут произошло чудо - к историкам пришел саровский старожил Лев Сергеевич Русин и сказал: я знаю, где вход! И началась драматическая эпопея с раскопками. Было перелопачено немало грунта, шли дни, недели и месяцы, а входа все не было. Мало того, в конце-концов раскопки уперлись в бетонную массу, пробить которую было невозможно. Неужели старожил ошибся?! После горячего спора – долбить бетон или свернуть – было решено свернуть, и тут в нескольких метрах левее, лопата искателя провалилась в пустоту, и из черной дыры пахнуло вековым холодом. Вход найден!..

***
От ужаса я вдруг как бы выпал из действительности, перестав воспринимать время, голоса друзей, понукавших меня к движению, свет фонарика, мне даже показалось, что я перестал дышать. Я уже предчувствовал, каким диким голосом сейчас заору, как буду биться и дергаться, пытаясь вырваться из душащей меня каменной трубы, сдирая кожу на локтях и коленках, мотая головой с выпученными глазами и распяленным в крике ртом. Случись это - я точно не выбрался бы живым из каменной ловушки.
Но за секунду до этого, на мгновенье раньше подкатывающей волны смертельной паники я вдруг ясно и четко услышал голос. Был ли это голос ангела, или голос второго Я моего подсознания - не знаю, да тогда я об этом и не думал, конечно. Я уже не помню, что сказал мне этот голос, но был он спокоен, добр и чувствовалась в нем какая-то сильнейшая убежденность. Я снова начал видеть и слышать, и совершенно спокойным голосом сказал вдруг затихшим сзади друзьям:
- Я застрял.
- А че делать?
- Не знаю... Полежу немного. Попробуйте потянуть меня за ноги.
Ничего не получалось. Я извивался как червь под лопатой, я выкручивался как уж, я пытался согнуть коленки в обратную сторону, перевернуться на спину, хотя бы на бок. Напрасно! Я сидел как пробка в старинной, заплесневелой бутылке. Ничего не получалось!
Но ужаса не было, волна паники ушла и не возвращалась. Какое-то время я просто лежал, спокойно дышал поднявшийся от возни пылью и разглядывал песок, тонким слоем покрывавший камни хода. Я увидел, что свет фонарика начал тускнеть - садились батарейки. И вдруг со всей ясностью представил себе, как лежу тут один и я это уже не я, а белый, обглоданный крысами и временем скелет, и между гладким черепом и кирпичами стены поблескивает паутина. Я неожиданно сильно вспотел. Это, может быть, и спасло меня. Тихо - тихо, сантиметр за сантиметром, изгибаясь так, как изогнуться в принципе вроде бы и невозможно я протискивал свое тело назад. Я вдруг почувствовал такую радость, что у меня застучало в висках и я хотел рвануться вон из этой дыры во всю силу. И тут снова услышал где-то внутри черепа голос: "Спокойно!"

С каждым сезоном историки «Саровской пустыни» находят и восстанавливают все больше фрагментов саровских подземелий. Все найденные галереи и кельи расчищены, освобождены от мусора, проведено электричество, навешены двери на тупиковые ответвления, в церкви установлен иконостас, изготовленный по современным технологиям, чтобы не губила его подземная сырость. Откопаны даже запасной выход и два вентиляционных отверстия. Пожалуй, к 300-летию Саровской пустыни подземелья снова станут доступными для паломников и экскурсантов.
Значит ли это, что дойдет очередь и до легендарного хода от одной обители до другой? 
На мой взгляд, если ход и существовал, то найден он будет сначала, скорее всего, не в мати-сырой-земле, а в архивах. Ведь отыскались же доказательства существования подземной галереи от монастыря до Ближней пустынки. Обнаружено официальное сообщение о том, что в 37 году в нее провалился трактор, а потом и план «Сарлага», где отмечен подземный путь к пустынке. «Возможно, что ход из Саровского монастыря в Дивеевский и существует, - размышляет Анатолий Агапов, - но ни одного доказательства на данный момент мы не имеем. На картах ход не указан (впрочем там многое не указано), свидетелей как таковых нет… Во время аэрофотосьемок мы заметили какие-то провалы в почве между Саровом и Дивеевом, при желании по ним можно провести не очень кривую линию, но сказать что-то определенное трудно. Для исследования этих провалов требуются большие деньги и масса времени… Так что может быть когда-то ход и найдется… Если он существовал…»
Так не хочется прощаться со старой легендой, с детскими романтическими надеждами, с верой в существование неведомых подземных троп, ведущих к истине и пониманию...
Бабушка, которая давным-давно, еще в советские времена рассказывала мне о саровских подземельях, уверяла: если ночью тихо-тихо стоять у монастырской горы напротив колокольни, можно услышать, как под землей поют посланники Преподобного Серафима - ангелы, оплакивающие поруганные святыни. Я, тогда правоверный пионер и атеист, посмеялся над старушкой… А, может быть, они пели. Только я не слышал… 

***
Когда я выбрался на божий свет, чумазые, все в красной кирпичной пыли дружки, конечно же, спросили:
- Ну, как?
И я, конечно же, ответил:
- А, ерунда! - Но руки старался спрятать. Они дрожали.
А про голос, спасший меня в подземелье, я сразу же забыл, словно ничего и не слышал, ведь это были времена, когда Бога не было, а значит не могло быть и ангелов...